Глеб Самойлов: "Меня раздражает обожествление начальства"

Он не любит говорить о себе, но все же порассуждал вместе с «Кампусом» о сказках Гофмана, комплексе вождизма и правде.

ГЛЕБ САМОЙЛОFF & THE MATRIXX» готовят к выходу новый альбом. Получается он довольно тяжелым: электроника с жесткими гитарными песнями плюс несколько мейнстримовых вещей. Выйдет альбом в начале октября. Судя по всему, звучание будет здорово отличаться от «Агаты Кристи». Этот вывод я сделала, переступив порог студии в самый разгар работы.
Каждый из нас живет своей жизнью
— Глеб, в какой стадии новый альбом «Матрицы»?
— Мы его уже записали и сейчас «сводим»: есть такой процесс в понятии звукозаписи. В альбоме войдут 24 номера. Это будет законченное художественное произведение: песни и стихи, какие-то смешанные произведения, полустихи-полумузыка, связанные единой нитью, единым настроением и, может, даже развитием.
— Но и общей идеей тоже?
— Я надеюсь, что каждый человек ее поймет по-своему.
— Я обратила внимание, что группа много гастролирует. Как вас принимают поклонники «Агаты Кристи»?
— Часть поклонников из тех, кто приходил на концерты «Агаты Кристи» ради того, чтобы послушать песни своей молодости, откололась. Такая часть публики всегда есть, для них главное не сам концерт, а возможность услышать старые и хорошо знакомые песни. Конечно, не все встретили появление «Матрицы» радостно: и обижались, и гадости говорили. Это немного странно, ведь мы с Вадимом очень давно предупреждали о том, что группа распадется. И давно говорили, что все равно каждый из нас останется в музыке. Я первый объявил о своем проекте, вынес наши песни на суд слушателей, наверное, поэтому больше негатива сейчас свалилось на меня: «А, раз первый начал — значит, предатель». Но это даже смешно.
— У Вадима сейчас тоже свой проект?
— Вадик просил не говорить о его планах, он их не афиширует. Когда придет время, думаю, вы все узнаете от самого Вадима.
— Но вы все так же общаетесь?
— Созваниваемся по делам. Но нам необходимо какое-то время друг от друга отдохнуть. Что значит «общаемся»? Мы общались в рамках группы «Агата Кристи» 22 года, проводили практически 80% времени вместе, потому что это была наша работа, наша жизнь. Но, помимо «Агаты Кристи», у нас тоже была жизнь, и она осталась. Поэтому сейчас каждый из нас живет своей жизнью.
Два мира, существующих рядом
— Знаю, что вы любите сказки Гофмана. Чем именно он зацепил вас?
— Впервые я прочел его в 9 лет, и он произвел на меня очень большое впечатление. Он показал два сосуществующих мира. И дал понять, что из этого мира — мещанского, обыденного, есть чудесные двери в существующий по соседству мир сказочный. Он соединил их, и это мне показалось важным. Эта мысль не давала мне покоя в детстве, не дает и сейчас.
— Вы любите сказки?
— Смотря какие. Не знаю. Мне их легче писать, чем читать. На языке притчи я говорю о том, что реально происходит со мной и с моим внутренним миром. Сейчас этот язык значительно ближе к реальности, потому что я меняюсь. Я стал говорить более конкретные вещи и выражаться так, чтобы меня поняли уже буквально. Я интересуюсь тем, что сейчас происходит, тем, чем сейчас люди болеют и что думают. Людьми, которые неравнодушны, которые тоже испытывают какой-то протест против этого мира. Мне глубоко интересна любая идеология, восстающая против царящей в мире системы. Идеология, пока она в меньшинстве и борется против системы, — это одно, но, получив власть, она перерождается либо терпит крах. И этому есть немало исторических подтверждений.
— Вы изучаете идеологии на примере исторических событий и деятелей?
— И так тоже. Я в свое время читал Гитлера. Но понял, что мне неинтересно читать книгу человека с комплексом вождизма, который в каждой строчке говорит, что он вождь, и пишет, исходя из этого. И дальше отдельно — про славян, не достойных собственной государственности и т.д. Об этом можно спорить. Потому что, судя по всему, наши цари тоже всегда считали, что славяне, их подданные, не достойны сами собой управлять. Может, славяне, к которым я сам отношусь, действительно не умеют собой управлять. Но читать об этом, когда автор неславянин, я не могу. И русских может ругать только русский. Когда это делает человек со стороны, который русских вообще в глаза не видел, мне это противно.
Начать с чистого листа
— Я верно поняла, что, создав «Матрицу», вы фактически всё начали с чистого листа?
— Да. С нуля. Мне и раньше нравилась тяжелая музыка, а в 90-е годы я был рейвером. Поэтому для меня естественно то, что я сейчас делаю, и я доволен тем, что мне это нравится.
— Вам в жизни часто приходилось что-то начинать с нуля?
— Конечно, много раз. Это не было связано с музыкой.
— Об этом можно рассказать?
— Нет, не стоит. Я не люблю рассказывать о себе.
— Вы закрытый человек?
— Да, закрытый. У меня есть узкий круг людей, которые меня знают. Но полностью я в него никого не впускаю.
— Это как-то связано с той альтернативной реальностью, о которой вы иногда упоминаете в интервью?
— Я бы сказал, альтернативой этой реальности. В этом мире меня с детства все не устраивало. Мне было здесь скучно, потом мне стало здесь больно… Все это идет из моих детских впечатлений — от сказок Гофмана до поисков альтернативных идеологий. Отсюда интерес и к политике, и к идеологиям. Меня раздражает обожествление начальства. И то, что каждый начальник — бог, а бог у нас — главный начальник над всеми остальными начальниками. Понимаете? Рабство, впитанное с кровью. Раздражает ложь, наплевательское отношение к людям. Кто-то пытается с этим бороться. Мое оружие — слово. Я не принадлежу к какой-то конкретной партии, я не пропагандирую какую-то конкретную идеологию. Я не абстрагируюсь. Я просто вижу правду во всех тех, кого не устраивает этот мир.
— А в чем ваша правда?
— Моя правда? Я ее ищу. Если бы я ее не искал, я бы, наверное, песни перестал писать. Если бы я ее нашел, я бы уже, скорее всего, был счастлив и успокоился.
— Вечный поиск?
— Наверное, да. Все эти годы. Просто в интерес к идеологиям это преобразовалось уже ближе к концу 90-х годов.
— Вы во что верите — в себя, в музыку или в бога?
— Я верю в надежду. И в волю человека что-то изменить, очевидно, с помощью Божьей. Я не люблю говорить о Боге, потому что не могу себя назвать примерным верующим и все еще мечусь туда-сюда. Одно могу сказать. Я принял христианство в 26 лет, и с тех пор не раскрещивался и веру не менял. А все остальное — это мой личный разговор с Ним.

ЧЕТЫРЕ НЕМУЗЫКАЛЬНЫХ ФАКТА
О Глебе Самойлове
1 В детстве любил рисовать. Героями его рисунков были рок-музыканты.
2 Первая книжка, которую он прочитал, — «Робинзон Крузо».
3 Поступал в университет на исторический факультет, но не смог ответить на вопрос в билете «Восстановление разрушенного хозяйства после Гражданской войны». В результате пошел учиться в музыкальное училище.
4 Озвучивал мэра в русском дубляже мультфильма-мюзикла «Кошмар перед Рождеством».

Елена ХАРО, Кампус №7, 2010